Открылся Берлинский международный кинофестиваль – первый фестиваль группы А в этом году.

Он же был последним фестивалем 2020-го года перед лоукдаунами пандемии. С тех пор фестивальная аудитория в кино не ходит - без нее сейчас грустит и Берлинале, впрочем, обещая – и надеясь – что в июне будет возможность показать фильмы в кинозалах.

У синефила-профессионала со стажем полностью сменилась оптика. Оказалось, что если не главным, то принципиально значимым была жизнь вокруг кино – в ожидании сеанса, в предварительных догадках о стиле и сюжете, в паническом составлении расписании на день: как успеть перебежать из зала в зал, как проникнуть в темноту после начала фильма и незаметно – не пугая съемочную группу – гневно выйти в середине. Потому что или художественная совесть вопиет, или надо мчаться на очень важный сеанс, где тапер – не утерявший шика прошлого века – будет играть свой джаз, аккомпанируя ретроспективам.

Фантастическая радость, что многие продюсеры дали фильмы для онлайн-просмотров – сейчас они идут для журналистов в хитро-строгом режиме; в том числе с расписанием эмбарго. И фантастическая печаль в том, что нет Берлинале как физической реальности. Нет берлинер-люфта: нежного, несмотря на февраль, ветра, что гонит нас от Потсдамер платц к Марлен-Дитрих-плат (сплошная аллитерация) в стеклянный короб Берлинале-Паласа, чтобы забиться в обитый красным плюшем лифт и влачится с коллегами на балкон (если вы опаздываете). Где усесться, разложить пальтишко, бутерброды, снять ботинки – жарко в зале – и погрузится в рай большого экрана.

Истинные фест-походники помнят, как Берлинале проходил еще в зале с западной стороны от Бранденбургских ворот в вечно влажном Тиргартане, где бродят тени набоковских самоубийц и ошалевших от того, что выжили, дойдя до Берлина, советских солдат. Ну, это подмечали те, кто на тот момент еще не избавился от литературной и исторической ангажированности. Тогда только-только отменили Запад и Восток. А в мае 45-го - о, сколько красноармейские документалисты наснимали плясок и песен около Брандебургских ворот. Заметим, фестиваль Берлинале был знаменит самоотверженной поддержкой российского кино и российских кинематографистов – о, как его сотрудники боролись за визы, и всяческая финансовая поддержка киношникам и журналистам из-за занавеса и падшей стены. И – в кинозалах тогда был синхронный перевод во время показов конкурсной программы – на языки английский, французский и русский.

Потом фестивальные показы передвинулись в западно-берлинский центр – к Zoo-паласу.

А потом случился исторический переезд на Марлен-Дитрих-платц – в кубистические стеклянные хоромы, построенные, как всегда подчеркивали тогда, «на шраме» - на шраме от Стены. Ее музейный остов и обломки буквально в двухстах метрах от фестивальных кинозалов. И чекпойнт Чарли – бывший КПП на Фридрихштрассе. Ой, просто, «память, говори…». Кофейня, напротив зала, где идут ретроспективы. Стенд с ледяным просекко правее – пол-бокала для кристальной чистоты зрительского взгляда и дабы разбудить фантазию. О, очереди на пресс-показы – с годами страсти накалялись, и уж за полчаса надо было начинать толкаться. А потом раз! И перед вами закрывают воротца…И иные – в слезы. Но берлинальские организаторы и, правда, самые добрые и заботливые из фестивальщиков группы А – не пустили, значит сделают показ в другом зале через полчаса. Не пустили и туда – значит, дадут билет на премьеру в сверкающем нарядами Паласе, где заодно киноман может насладиться присутствием в соседнем ряду какого-нибудь кинобога…

А теперь с семи утра по европейскому времени и до полуночи вы выходите на сайт (по хитрой ссылке) и смотрите фестивальную программу дня – главный конкурс, панораму, программу «открытия», форум, «молодое поколение». И грезите о Берлинале реальном, о берлинер-люфт.

Программа традиционно разнообразна. От азиатского монохромного адского триллера «Лимбо» (Чанг Сои) до молодцеватой и охальной румынской сатирической драмкомедии «Неудачный трах, или безумное порно» (Раду Жуде). От последователей нашего любимого таиландского сонных дел мастера Апичтапонга Веерасехакула – «Приходи» (Аноша Сувичакорнпонг), где снова юноши и девушки, шаткими телами похожие на тростники, спят наяву и бодрствуют во сне; кадры разрезаны на сон и явь вдоль и поперек – зрелище крайне элегантное и успокаивающее тех, кто страдает бессоницей. До документального эпоса о Тине Тернер – «Тина» (Дэн Линси). И замечательно магического повествования об индейцах племени Яномами, которые не сдаются и потихоньку продолжают неустанную охоту на белых наглых золотодобытчиков – бразильский «Последний лес» (Луис Болонези). Есть и несуразно дидактические опусы – канадская «Социальная гигиена» (Дэни Котэ). И несуразно эклектичные – немецкие «Кровопийцы» (Джулиан Радемайер). Лидирует румынский фарс про учительницу, которую подвергают остракизму и общественному суду в связи с тем, что видео с ее семейным коитусом попало в интернет. Снимал ее муж на телефон – а в смысле киностиля: в старом добром духе порно-кутежа Душана Маковеева. Тут как раз вспоминается старое эссе Умберто Эко под названием «Орден золотой вагины».